Надел сюртюк почти военный,
Мундштук заправил боевой,
Он столько лет был в лапах тлена,
Что осенил его покой.
Ведь жизнь его была удобной,
И шла, как стражник, по часам,
Хоть бесприютен был, как облак,
Носимый по материкам.
Он не искал особых выгод,
В любимчики начальств не лез,
И по работам он не прыгал,
Не придавал знакомствам вес,
Он просто жил, при том пытясь,
Соединить и дух, и плоть,
Но это трудно, коль не знаешь,
Что хочет от тебя Господь.
Он был слепым, хотя и видел,
Он видел, хоть и был слепым,
Он так же часто ненавидел,
Сколь часто также и любил.
Добро и зло, и справедливость
Определял он по делам.
И он не ведал Божью милость,
И он не ведал, кто он сам.
Когда же Бог его приметил
С Небес Своих его позвал,
Он позабыл про всё на свете
И без оглядки побежал.
Он знал уже, что жизнь без смысла
Обычно названа судьбой.
И что досель не жил, так вышло,
А занимался лишь собой.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
3) Жизнь за завесой (2002 г.) - Сергей Дегтярь Я писал стихи, а они были всего лишь на бумаге. Все мои знаки внимания были просто сознательно ею проигнорированы. Плитку шоколада она не захотела взять, сославшись на запрет в рационе питания, а моё участие в евангелизациях не приносило мне никаких плодов. Некоторые люди смотрели на нас (евангелистов) как на зомбированных церковью людей. Они жили другой жизнью от нас и им не интересны были одиночные странствующие проповедники.
Ирина Григорьева была особенной. Меня удивляли её настойчивые позиции в занимаемом служении евангелизации. Я понимал, что она самый удивительный человек и в то же время хотел, чтобы она была просто самой обыкновенной девушкой. Меня разделяла с ней служебная завеса. Она была поглощена своим служением, а я только искал как себя применить в жизни и церкви. Я понимал, что нужно служить Богу не только соответственно, не развлекаясь, но и видел, что она недоступна для меня. Поэтому в этом стихе я звал её приоткрыть завесу и снять покрывало. Я хотел, чтобы она увидела меня с моими чувствами по отношению к ней и пытался запечатлеть состояние моего к ней сердечного речевого диалога, выраженного на бумаге. Но, достучатся к ней мне всё никак не удавалось.
